Их меньше меньшего. На всю Свердловскую область осталось несколько десятков человек. Это манси, представители коренного малочисленного народа, который стремительно уменьшается. Исчезает. Одни манси выбирают жизнь поближе к цивилизации и даже становятся ее частью, другие пока еще сохраняют традиции предков, вплоть до охоты и следования поверьям, традициям и обрядам...

Добывают дичь, «вооружены» смартфонами

Они проживают на самом севере региона, частично в когда-то специально для них построенном поселке Ушма на берегу таежной реки Лозьвы, за что и вошли в историю под общим названием "лозьвинских манси", а также в таежных юртах, совсем не случайно раскиданных по карте всего севера Свердловской области. Сегодня они лишены главного — оленей, стадами которых когда-то владели. Что с ними стало? Дело в том, что стада частично вымерли, частично разбежались, а сами манси с грустью признают: мол, мы напрочь утратили знания о том, как с ними управляться...

Но по-прежнему легко выходят один на один с медведем или волком, добывают дичь, орехи, ягоды, и тем живут. Они давно «вооружены» не только ружьями, но и современными средствами связи. Например, у старосты Ушмы Валерия Анямова (на фото внизу - слева) установлена спутниковая антенна, есть телевизор, и все они за редчайшим исключением пользуются мобильными телефонами.

Ружья, как и телефоны, они часто пускают в ход. Первые - чтобы отгонять зверя (медведей и волков), все чаще подходящего близко к их жилью; чтобы добывать пушнину и мясо, а последние - чтобы вести соцсети, делиться с близкими и друзьями фотографиями, особенно если те сделаны где-нибудь в охотничьих угодьях, разбросанных по тайге Северного Урала в сотнях километров от ближайшего человеческого жилья.

Не тайга притягивает, а город...

Да-да, блага цивилизации привлекают их, молодых и активных, самоуверенных и любознательных. А чего мы хотим, ведь простота жизни в городах легко побеждает суровое выживание в тайге. Поэтому некоторые выпускники, получив базовое школьное образование (все манси с 1 по 11 классы проходят обязательное обучение в школе-интернате в поселке Полуночное Ивдельского района, где, наряду с общеобразовательными предметами, проходят и типично национальные, для этого учителя к ним приезжают даже из соседнего Ханты-Мансийского автономного округа), остаются в городе.

Евгений Анямов — редкое исключение. Он не просто вернулся в таежную Ушму, но и занялся тем, чему научили родители да дедушки с бабушками, что на уровне генов передали предки. Он охотник. Тот самый промысловик, который на месяцы уезжает в глушь и добывает зверя. А потом возвращается, чтобы реализовать пушнину и мясо, рассказать о житье-бытье своим близким, поделиться пойманным, добытым и снятым с теми, кому не все равно.

Не убить, а добыть

От бабушки — Альбина Анямова, так легко и всегда почему-то грустно исполнявшая настоящие мансийские песни, умерла два года назад — он впитал и смелость, и простоту, и наивность неискушенного общением с городскими жителями человека, и уверенность в своих действиях, которыми движет сама природа. И молчаливое мастерство охотника-добытчика перенял от нее же. На счету у бабушки десятки лосей на мясо, а равно и диких и опасных зверей, и у Евгения в его послужном охотничьем списке уже не один косолапый.

Он без гордости - даже как бы оправдываясь, показывал мне еще влажную шкуру небольшого медведя, не убитого - добытого им.

- Он все чаще к поселку подходил, ночью выходить из дома опасно было, поэтому вопрос стоял просто - кто-кого первый встретит, - бесхитростно делился он, а между его словами легко ловлю мысль - простую, как кедровая шишка: если бы повезло медведю, то этого нашего разговора бы не было.

В этом мансийская мудрость, заложенная поколениями: в лесу не превосходство демонстрировать, а добывать или того, кто угрожает жизни, или того, кто поможет выжить. Но только не убить ради убить.

И потому, когда староста поселка Валера Анямов, спустя пару месяцев после нашей встречи в Ушме пришлет мне селфи с застреленным волком, вопросов не возникнет: значит, так было надо для спокойствия жителей. И просто для жизни.

Сколько их сегодня, тех самых коренных и малочисленных? Цифра в несколько десятков человек способна испугать, шокировать, впечатлить и отозваться в душе тяжелой мыслью. Они буквально борются за свое существование, сталкиваясь с суровой реальностью. Одни уезжают поглубже в тайгу, где хозяйствуют наравне со зверем, другие терпят присутствие туристов, третьи от этих же туристов и страдают - как не угоститься, если гости предлагают выпить? А ведь тормозов у манси не существует...

Правда, что-то останавливает их от разрыва с родной природой. Далеко не вся молодежь смотрит с надеждой в городскую даль, пусть и манящую неоновыми вывесками, комфортным транспортом, магазинами со всем, что надо и не надо, и необходимостью жить по четким правилам. Некоторые еще помнят, что вышли из леса, и пока еще оказываются в силах повернуть взор в темную тайгу с ее суровой неизвестностью, постоянным трудом, но и первобытной свободой, веками испытанной и признанной поколениями предков надежной и пригодной для жизни и продолжения рода.

Женщин-манси, однако, совсем мало. Но «молодая поросль» пока еще мелькает у их домов. На нее сегодня все надежды. На этом фото, например, - юные манси, воспитанники школы-интерната в 2021 году. Именно им предстоит продолжать и сохранять традиции предков! Да они и сохраняют. Можно ли без улыбки воспринимать рассказы педагогов, как мальчики-девочки-манси категорически отказываются от запеченной горбуши и требуют на обед в столовой кусок муксуна или хотя бы хариуса?! А ведь это то самое, что отличает их от их городских ровесников.

Власть поддерживает

В день коренных малочисленных народов Российской Федерации, который в этом году впервые отмечается в стране 30 апреля, губернатор Денис Паслер отметил, что дата установлена в знак признательности и глубокого уважения к богатейшему наследию различных этносов.

- Коренным малочисленным народом Свердловской области являются манси, - рассказал глава региона. - Сегодня они обособленно живут в Ивдельском и Новолялинском муниципальных образованиях. Манси чтут свои традиции, бережно относятся к исконной культуре и истории народа, к его самобытности и многовековым обычаям.

Особо Денис Паслер подчеркнул, что регион поддерживает представителей коренного малочисленного народа, и способствует сохранению его среды обитания и природопользования, реализации хозяйственной деятельности и промыслов, обеспечению доступности здравоохранения и образования. В этой работе властям помогают крупные региональные предприятия, которые приобретают технику, инструменты, продукты питания и медикаменты, шефствуют над мансийскими школьниками, содействуют сохранению традиций пошива национальной одежды и создания сувенирной продукции...

Главное, они пока живы. Они есть у нас. И пока эти лесные люди рассказывают мне о том, как было раньше, а потом что-то несуетливо делают - готовят обед, ремонтируют снегоход, показывают выделанные шкурки зверьков на продажу, пекут хлеб, гладят щенка или смазывают ружье, без которого им никак - я смотрю на них, и понимаю, что история этого народа уже на моем веку может кончиться так же просто и неизбежно, как завершается день, уступая место ночи. И вдруг ловлю себя на мысли: как бы сделать так, чтобы лозьвинские манси не стали просто историей одного региона в памяти потомков? И не знаю, что ответить.